Четверг
08
Декабря
×

«Тихий Дон» Шолохова

№69, 29 апреля 1941

Государственное издательство художественной литературы выпустило однотомное издание «Тихого Дона» М. Шолохова. Все восемь частей романа, над которыми писатель работал в продолжение 14 лет, объединены в солидную, объемистую книгу. О ней уже много писали. И, вероятно, немало будут писать, потому что «Тихий Дон» принадлежит к числу очень больших произведений искусства, способных надолго сохранить всю силу, всю свежесть своих мыслей и чувств. Тихо, неторопливо катится в начале романа жизнь донского казачества: мирно вьется дымок над каждым куренем, люди сеют и убирают хлеб, хозяйничают на базу, ездят на базар, встречают и провожают «служивых». Но вот надвигается империалистическая война, приходит 1917 год, и река жизни, бурная, многоводная, стремительно несется вперед, с грохотом ломая на своем пути старые порядки, вековые сословные традиция. О грозных событиях, развернувшихся в донских степях, о мучительно трудной борьбе нового со старым, о судьбах людей, которые олицетворяли эту борьбу, — обо всех этом с огромной художественной силой рассказывается в романе «Тихий Дон».
Красивым, своенравным, жизнерадостным парнем появляется на первых страницах книги Григорий Мелехов, главный герой романа. День за днем показывает писатель сложный, извилистый путь героя романа. Часто мы видим Григория в дыму сражений, любуемся его доблестью, воинственным пылом. Нелегко дается ему слава первого храбреца: война ожесточила, огрубила сердце молодого казака, сделала глубокую зарубку в его сознании. Империалистическая война заставила Григория критически отнестись к тому, что он впитал с молоком матери.
Вот как описывает Шолохов состояние Григория после разговоров с большевиком Гаранжей: «С ужасом Григорий сознавал, что умный и злой украинец постепенно, неуклонно разрушает все его прежние понятия о царе, родине, о его казачьем воинском долге… Прахом задымились все те устои, на которых покоилось сознание. Подгнили эти устои, ржавью подточила их чудовищная нелепица войны, и нужен был только толчок. Толчок был дан…» Казалось, слова Гаранжи крепко вошли в сознание Григория. Но вот стоило ему побывать в родном хуторе, стоило спустя некоторое время услышать реакционные мысли о создании донской казацкой автономии, как еще недавно устойчивая почва заколебалась под его ногами. С кем идти? На чьей стороне правда? «Блукаю я, как в метель в степи…»— говорит про себя Григорий. Так начинается состояние мучительной раздвоенности, которая вскоре будет бросать Григория из одного лагеря в другой. Он сражается в рядах белых, хотя ему ненавистно офицерье и чужой он в среде золотопогонников. Его патриотическое чувство страдает при мысли о том, что на Дону хозяйничают чужеземцы—интервенты, он чувствует, что белые предают его родную землю, и он уходит из лагеря, враждебного революции. Стремительный рывок… И вот Григорий уже среди красных, среди лучших людей трудового казачества. Но и здесь он мечется, не видит и не понимает правды, которую несут большевики, той великой правды, которая ясна Подтелкову, Штокману, Ивану Алексеевичу и другим замечательным борцам, описанным в романе. Так, в тенетах старых сословных предрассудков, которые веками взращивал царизм в казачестве, мучительно бьется Григорий и скатывается до бандитизма. Не в силах он найти выхода, снять с себя тяжкое бремя колебаний, сомнений, а под конец и преступлений. Григорий отстал от своего народа, и жизнь его стала лишней, ненужной. Одиноким, опустошенным, растерявшим все свои лучшие нравственные качества, уходит Григорий с последних страниц книги, и долго еще его сгорбленная, страшная фигура маячит перед нашими глазами, вызывая чувство ненависти к темным силам прошлого, опутавшим сознание этого незаурядного человека. В поэтических картинах пробуждения весенней природы, в буйной зелени трав, подымающихся в степи, находим мы сравнение с тем новым, что растет, крепнет в самой казачьей массе, решительно перешедшей на сторону советской власти. В образах Михаила Кошевого и его жены Дуняши (сестры Григория Мелехова) мы видим строителей новой жизни донских станиц. Много мыслей будит читателей «Тихий Дон». Десятки народных типов живут на страницах «Тихого Дона», и никого мы не спутаем, не назовем другим именем. Трудно в краткой статье охарактеризовать всю значительность такого классического произведения литературы, как «Тихий Дон». Роман этот стал любимейшим художественным произведением советского читателя. Насколько он важен и нужен народу, можно судить по одному тому, что автор «Тихого Дона» писатель-большевик Михаил Шолохов удостоен недавно самой почетной награды — Сталинской премии первой степени.

С. Фин